Отношения сегодня: где знакомиться, как флиртовать и идти ли под венец

17 Февраля 2019

Дейтинг-апокалипсис, гостинг, thirst trap, личное пространство — не пугайтесь всех этих странных слов. Объясняем, как изменился мир и наши взгляды на флирт, отношения и любовь за последние десять лет.

Где мы знакомимся

Не будем вас удивлять: тут все изменили дейтинг-приложения. Главным образом — Tinder, хотя есть и Pure (это чисто для поиска партнера для спонтанного секса, так создатели позиционируют), и Bumble (это такое, где первыми могут писать только девушки), и еще много-много чего. В Tinder мэтчатся (то есть взаимно лайкают друг друга) 26 миллионов пар в день. И хотя из всех, кого вы залайкали за день, на реальное свидание вы сходите ну максимум с двумя людьми за неделю, у вас создается иллюзия выбора — и этот выбор гораздо шире, чем был у ваших родителей еще двадцать-три­дцать лет назад. Речь не о десятке потенциальных партнеров, а о сотне или тысяче.


При этом, если верить опросу дейтинг-сервиса Simple Texting и сайта Bustle, всего 44 % женщин и 38,4 % мужчин ищут через дейтинг-приложения серьезные отношения. У многих из-за огромного выбора нет желания останавливаться ни на ком конкретном. Отчасти это связано с тем, что от такого выбора возникает страх, будто, остановившись на одном партнере, упускаешь возможности — и мог бы найти кого-то красивее, умнее, успешнее.


Тиндер нередко обвиняют в смерти романтики: четыре года назад журнал Vanity Fair даже выпустил большое исследование, в котором пришел к выводу, что Tinder — причина дейтинг-апокалипсиса. Насколько это правдиво, мы оценить не можем — приложение способно изменить то, как мы знакомимся, но на взгляды на романтику влияет гораздо большее количество вещей. Культура, например. Политическая и экономическая ситуация. Эволюция общественной морали. Все сложно, в общем.

Как мы флиртуем

А тут уже сыграли огромную роль соцсети. К примеру: нанести «парадный» макияж, красиво одеться, причесаться, пойти в то место, где должен появиться потенциально интересный вам человек, и ждать, пока он там наконец появится (если вообще появится), ради пары минут разговора больше нет необходимости. «Хочу, чтобы он меня заметил» теперь происходит посредством выкладывания стратегически важных фотографий в stories инстаграма. Пару лет назад в английском языке, кстати, появилось такое выражение thirst trap — оно означает кадры, выложенные в stories с целью привлечь внимание, «мне просто скучно, сижу такая, красивая». В основном это томные селфи. Посмотрел ли сторис бывший, нынешний и потенциальный — это теперь важно. Как и чью фотографию лайкнул партнер в ленте инстаграма или фейсбука. Серьезно, редакция натыкалась на колонку о том, должен ли автор беспокоиться, если бойфренд автора фолловит модель Эмили Ратайковски и ставит сердечки под ее фото в купальнике. Это как, флирт или не счита­ется?

Как мы общаемся


Сложные разговоры все чаще оставляют для переписки: подобрать слова легче, эмоцио­нальный накал кажется ниже, слезы, если что, собеседник не увидит (да и вы не должны будете наблюдать его истерику). К тому же выключить телефон и оборвать разговор, например, до утра сообщением «иди проспись» проще, чем сказать «иди проспись» человеку, кидающемуся в вас посудой.


Еще один интересный феномен — то, что зовется гостингом. Если очень просто, загостить — взять и исчезнуть без каких-либо объяснений. И не отвечать ни на одно «привет, как дела» от человека, с которым еще неделю назад мило пили лавандовый латте в приятной кофейне. У гостинга тоже много объяснений — например, человек взял и потерял интерес. А объяснять, что вечерний обмен смешными гифками вторую неделю подряд уже не так радует, нет ни времени, ни желания, ни смелости.

Почему мы сами по себе

Выражение I need my space появилось сравнительно недавно, и каждый придает ему свое значение. Кому-то в отношениях нужно больше времени на­едине с собой, кому-то — меньше эмоциональных встрясок, кому-то — меньше тактильного контакта. Просьба дать больше личного пространства не будет понятна нашим родителям. В СССР, где в одной квартире жили несколько поколений (если не семей), а молодожены были часто вынуждены делить комнату с кем-нибудь еще, «личное пространство» было представить себе сложно. А вот нам — очень даже просто.


Миллениалы — индивидуалисты. Их очень занимает самореализация и личностный рост. Если отношения мешают продвижению по службе или каким-то другим значимым изменениям в жизни — миллениал их закончит. Так поступают 41 % опрошенных в социологическом исследовании организации Comet (которая, на минуточку, данные собирает и для The New York Times).


Личное пространство стало культом. Люди хотят находиться в нем постоянно — и готовы ради него жертвовать социальными и романтическими взаимоотношениями.

Э-э-э, общий бюжет?

Разговоры о деньгах раньше выносились за скобки отношений. Финансовый вопрос вставал ребром в основном при разводе — делить имущество как-то нужно было. У миллениалов такого табу нет: если верить исследованию Национального банка США TD Bank, 75 % пар обсуждают деньги раз в неделю. Что у миллениалов с деньгами, все спорят: каждую неделю появляется исследование о том, что копить они не умеют, дом покупать не хотят, стабильности у них нет, одни фрилансы. А еще через день у какого-нибудь авторитетного издания вроде Forbes выходит колонка, в которой все это оспаривается. Но вот факт: свои деньги мы предпочитаем тратить на себя, а не на будущую семейную жизнь. Приоритетные вложения — это личные «хотелки» (читай, приставка, редкие кроссовки, iPhone или тост с авокадо). И понятие «общий бюджет» исчезает.


Кстати, брачные контракты тоже все популярнее — они обеспечивают сохранность лично нажитых финансов и имущества. А это, в свою очередь, позволяет остаться самодостаточным и независимым, когда отношениям или браку пришел конец.


Надо ли нам жениться?

В докладе Бюро переписи населения США 55 % опрошенных от 18 до 34 лет уверены: брак и дети — не особо важны. Высшее образование и карьера — ценнее. В России, кстати, количество заключаемых браков за последние пять лет тоже снизилось на 200 миллионов — это не мы, это Росстат.

Если прошлое поколение в схеме «отучиться — найти работу — создать семью» делало упор на последний пункт, то миллениалов больше волнуют личные амбиции. И да, из-за этого повысился возраст вступления в брак: если в 1975 году восемь из десяти опрошенных женились в тридцать лет, то сейчас — в сорок.


В выборе «индивидуальный рост vs отношения» ставка делается на первое. Отсюда и рост количества гражданских браков. Обязательств минимум. Семейную идиллию можно безболезненно прекратить ради, например, повышения на работе — а потом выслать бывшему его вещи курьером (да, мы и такое наблюдали).


Ну и кстати

Создатели Tinder, о котором мы уже написали все, что хотели, заказали исследование — как мы теперь смотрим на серьезные отношения и почему боимся жениться. И вот что там: среди важнейших причин, по которым двадцатилетние не вступают в брак, — страх потерять независимость.

Текст: Ольга Житпелева, Ирина Щербакова
Фото обложки: Getty Images

  • Комментарии
Загрузка комментариев...