Насмотрелись: как кино и сериалы навязывают нам образ «мужчины мечты»

14 Февраля 2019

Как на наши представления о любви, сексуальной свободе и даже типаже бойфренда мечты влияют фильмы, которые мы смотрим, — объяснит редактор «Искусства кино» Ольга Касьянова.

Кадр из фильма «Мечтатели»

Еще в школе, после финала пятого сезона «Друзей», я с ужасом подумала, что никогда не найду своего Чендлера Бинга. Тогда это казалось какой-то невозможной придурью. Что в итоге? Я вышла за лучшего друга, с которым мы близко общались много лет. И это не частный пример: с подачи ситкомов девяностых поиск любви через дружбу и правда стал популярной моделью.

Кино влияет на то, и какими мы видим идеальные отношения, и каких партнеров выбираем, и какими хотим быть сами. Вся эволюция «полового вопроса» в XX веке умещается в таймлайн популярных романтических (и не очень) кинохитов. Если бульварная литература, которая рулила сексуальными трендами до изобретения Люмьеров, предлагала женщинам лишь фантазировать, то кино стало выдавать конкретные образы. А эти образы часто становились руководством к действию.

Кадр из фильма «Ночь»
Кадр из фильма «Последнее танго в Париже»

Фильм 1919 года «Мужское и женское» с дивой американского немого кино Глорией Свенсон сделал для раскрепощения женщин не меньше, чем феминистские транспаранты. Героиня Свенсон путешествовала, одевалась в перья и возлегала со львом, который клал на нее лапы. Но что гораздо важнее — сама выбирала, с кем спать, руководствуясь чувствами, а не классовым сознанием. Свенсон вдохновила девушек, которые не уходили от дома дальше бакалеи, самостоятельно путешествовать, искать приключения и выбирать партнера «для души».

В период Второй мировой войны ситуация сильно поменялась. Мужчина теперь воспринимался как ресурс и защита, в женщине ценили верность и храбрость перед лицом опасности. Отношения, полные взаимного недоверия и прощупывания, в те времена двигали пару к настоящему товарищескому партнерству — или разрыву, как в «Касабланке» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман.


«Касабланка» стала культовой, потому что показала неслезливую мелодраму, где любовная трагедия неотделима от трагедий жизненных. Ее зрители понимали: сексуальное и человеческое — части одного пазла.


В шестидесятые и семидесятые каждая большая кинопремьера становилась мини-революцией. Феллини объяснял поведение мужчин через подсознательное, Бергман препарировал супружескую жизнь, Антониони с помощью одной только походки Жанны Моро показал мудрость и одиночество женщины, которая отказывается идти по типичному сценарию отмирающих отношений. Про финальную сцену «Ночи» говорили, что она спасла не один брак — научила пары лучше понимать друг друга.

Герои «нового Голливуда» больше сконцентрировались на расширении границ приемлемого. «Угадай, кто придет к обеду?» помог обществу спокойнее относиться к межрасовым связям, «Собачий полдень» заставил сочувствовать женатому гею, «Крамер против Крамера» с Дастином Хоффманом и Мерил Стрип размышлял об отцовстве и впервые в истории оправдывал мать, которая оставила семью и ребенка.

Кадр из фильма «Выпускник

«Выпускник» осторожно ставил под сомнение хлеб и соль молодежной культуры — самоценность любви: пока ты не вырос и не понял себя, можешь ли ты понять и полюбить другого? Этот вопрос до сих пор застает многих зрителей врасплох. Героиня Зои Дешанель в «500 дней лета», например, плачет над финалом «Выпускника» — спустя сорок лет после премьеры этого фильма.

Кадр из фильма «Выпускник

Сам «500 дней лета» в 2009 году прервал период ромкомов, где мальчик встречал девочку и все заканчивалось хорошо. Няшное кино с Джозефом Гордоном-Левиттом положило конец мифу об идеальном городском романе. Оказалось, что популярный образ manic-pixie-dream-girl — волшебной чудачки, которая вроде как избавит мужчину от рутины и экзистенциальных проблем, — существовал разве что в голове у самого мужчины. На деле же волшебная чудачка — вовсе не самый счастливый и эмоционально стабильный человек, и отношения с ней легкими не будут. Единственное достойное высказывание в этом жанре – «Вечное сияние чистого разума» Мишеля Гондри. Он показывает, чем заканчиваются отношения у такой пары. Но при этом дает героям шанс, уже зная горькую правду, попробовать все сначала.

Кадр из фильма «500 дней лета»

С тех пор массовое кино с сентиментальностью попрощалось, но авторский кинематограф продолжает расширять наши горизонты — и все чаще о любви говорят в триллерах. В «Исчезнувшей» Дэвид Финчер уничтожил последние иллюзии о браке в эпоху постправды! «Она» Пола Верховена с Изабель Юппер одновременно произвела прорыв в том, как мы воспринимаем «возрастную» сексуальность — да, после сорока секс тоже есть, — и рассказала, что происходит, когда женщина отказывается видеть себя жертвой насилия. Тут разговор о мазохизме идет куда дальше, чем в игрушечном мире «50 оттенков серого». А вот «Она» Спайка Джонса с Хоакином Фениксом, напротив, ушла прочь от телесности. Там и в любви правят технологии — и роман случился у человека и компьютерной программы. Еще лет пятна­дцать назад такой фильм казался бы безумной фантазией, но в 2013-м он стал откровением. А шесть лет спустя люди флиртуют с Сири и Алисой — пусть и говорят те не голосом Скарлетт Йоханссон.

Кадр из фильма «С широко закрытыми глазами»
Кадр из фильма «Титаник»

Кино реагирует на то, как меняемся мы сами и общество, — реагирует быстрее философов, писателей и политиков. И возвращает нам то, что нас волнует, в удобной и привлекательной образной упаковке. Тренируясь влюбляться в Тимоти Шаламе или Эдди Редмейна на экране, мы подтверждаем уже сделанный выбор: вот кого я буду завтра искать в толпе.

Текст: Ольга Касьянова
Фото: КиноПоиск

  • Комментарии
Загрузка комментариев...