8 вещей, которые мы узнали о послеродовой депрессии из книги Ксении Красильниковой

16 Мая 2019
5 мин. на чтение
Послеродовая депрессия — не то, что можно вылечить, отдохнув пару дней или сходив на курсы медитации. Ксения Красильникова столкнулась с расстройством сама, после чего написала полезную книгу «Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию». 21 мая в «Республике» на Воздвиженке пройдет презентация книги и паблик-ток по послеродовой депрессии с участием экспертов. А мы, пообщавшись с Ксенией и педиатром Фёдором Катасоновым, выяснили, что знать об этом необходимо не только молодым родителям, но и их друзьям и близким.

1

Да, послеродовая депрессия может коснуться каждой — неважно, насколько вы морально готовы к родительству.

Сама Ксения была уверена: этот диагноз не про нее. «Мы с мужем старались осознанно подходить к вопросу родительства, — рассказывает она. — Ходили на курсы подготовки к родам. Нас обучали теории привязанности, объясняли основы взаимодействия с ребенком, чтобы ему с нами было комфортно и хорошо. Эту группу вели два перинатальных психолога. Вопрос послеродовой депрессии на занятиях тоже, естественно, затрагивался. Я много об этом читала и знала, что в теории все это существует. Но предполагала, что я вне зоны риска».

Тем не менее, какое-то время спустя после рождения сына Ксения заметила: с ней происходит то, что она не может ни объяснить, ни контролировать. «В какой-то момент я поняла, что не сплю и не ем, — говорит она. — А еще не могу находиться с ребенком, я физически испытывала страх, его мне внушал ребенок. Все время хотелось плакать, убежать. Я фантазировала о том, как снова становлюсь беременной, а потом живот становится все меньше и меньше и совсем пропадает».


Послеродовая депрессия, как и любое другое психическое расстройство, коварная вещь и может случиться с кем угодно, вне зависимости от того, какой это по счету ребенок, какая у тебя история заболеваний, насколько благополучны твои жизненные условия.


2

У нас про послеродовую депрессию редко говорят, и это влияет почти на все, а главное, на понимание, как ее диагностировать и лечить.

Не то чтобы тема послеродовой депрессии табуирована. Однако информации, особенно на русском языке, доступной и понятной для молодых матерей, обескураживающе мало. Как и реальных вариантов им помочь.

«Нет никакого сознательного замалчивания, — считает педиатр Фёдор Катасонов. — Но если российские врачи начнут изучать современные научные данные, их травмирует расхождение между тем, что сейчас считается лучшей помощью, и тем, какую помощь они могут оказать в рамках нашей системы здравоохранения. Например, известно, сколько преимуществ для здоровья матери и ребенка дает их совместное пребывание с первых минут жизни, но при этом система часто не позволяет это делать <…> Нет протоколов, которые помогали бы [депрессию] профилактировать, диагностировать и лечить. По идее этот вопрос должен постоянно подниматься во время ведения беременности и при подготовке к родам».


Понимание того, что значит депрессия, особенно послеродовая депрессия, в обществе довольно размыто. Были ли до «Не просто устала…» попытки честного разговора о том, что происходит с психическим здоровьем матери после родов? Катасонов отвечает коротко: «Я такого не помню».


«Информация про послеродовую депрессию в российском сегменте интернета — это кошмар, — считает Красильникова. — Знаете, у нас под словами „Ой, у тебя депрессия“ часто подразумевают сниженное настроение и проблемы с самооценкой. Не все люди понимают, что это серьезное расстройство настроения. И дают, к примеру, „рекомендации“: „Это пройдет само“, „Постарайся радоваться своему ребенку“. Я изучала западный опыт, прочитала три американские книжки про послеродовую депрессию. Там эта тема, по моим ощущениям, на двадцать шагов впереди по сравнению с тем, что происходит у нас. Чуть ли не в каждом штате есть кризисные центры для женщин. Известных книг, которые так или иначе затрагивают эту тему, штук пятнадцать есть. В той же Великобритании у патронажных сотрудников, медсестер и врачей, которые ходят к женщине после того, как она родила, есть обязанность: спрашивать о её самочувствии, задавать ей несколько вопросов по специальной форме и делать выводы. И если возникает сомнение относительно её психического состояния — отправлять к нужным специалистам».

3

В случае с послеродовой депрессией не работают советы «просто отдохни».


«Нет никаких оснований для того, чтобы не лечить это состояние, — говорит Ксения. — Иначе это будет вредным для матери, для ребенка, для всей семьи».


В книге она вместе с экспертами объясняет, как выбрать психотерапевта и психиатра, в каких случаях нужна госпитализация, что нужно понимать про антидепрессанты.

«Мне было важно узнать, — говорит Красильникова, — что есть антидепрессанты, условно совместимые с грудным вскармливанием. Это неочевидная для большинства информация: женщины думают, что если им нужно пить антидепрессанты, то они не могут кормить. Понятно, что при сильном общественном давлении в том, что касается естественного вскармливания, это трудно сделать. „Мать должна кормить грудью, иначе что она за мать“. И в принципе, мне кажется, общая мысль о том, что мать должна принести в жертву ребенку себя и свои интересы и что ребенок должен быть на первом месте, приводит к тому, что женщины не лечат свое состояние. А последствия могут быть страшными».

4

Диагнозы с помощью Гугла ставить не стоит, но для начала есть варианты самостоятельно разобраться, идти ли вам к врачу.

«Есть сравнительно универсальные способы заподозрить — не диагностировать, а именно заподозрить — у себя симптомы, — объясняет Ксения. — Например, так называемая Эдинбургская шкала послеродовой депрессии. Это опросник, где все достаточно стандартно: нужно ответить и посчитать баллы. Это хороший способ понять: возможно, твое состояние требует дополнительного внимания».

Эдинбургская шкала послеродовой депрессии состоит из десяти простых вопросов с четырьмя вариантами ответа. Все они — для того, чтобы мать оценила свое эмоциональное состояние за последние две недели: насколько часто смотрела в будущее с оптимизмом, а насколько, наоборот, испытывала вину.

5

Женщинам с послеродовой депрессией в первую очередь нужно позаботиться о себе и перестать беспокоиться о том, что сейчас не так важно.

Нужно, как считает Ксения, по максимуму разгрузить себя — и не стараться быть идеальной матерью и женой, когда у вас для этого нет ресурсов. «Необходимо повторять себе: „Я важнее“, — объясняет Ксения. — На практике это может выглядеть как привлечение помощи со стороны, услуги няни. Можно ложиться спать вместе с ребенком, „забивать“ на быт, максимально делегировать, привлекать мужа, родственников, соседей — кого угодно. Важно научиться ставить свои интересы в приоритет. И это нужно, не знаю, написать себе на стене, чтобы видеть с утра каждый день».

Фёдор Катасонов с этим согласен.

«В трудные моменты мать должна делать то, что может, не совершая подвигов, ― говорит он. ― Важно помнить, что спокойствие и благополучие (физическое и психическое) нужно не только ей, но и жизненно важно ребенку, поэтому самоотверженность тут не уместна. Отвергая себя, мать лишает ребенка опоры. Если справляться не получается, надо смело просить помощи у близких».

6

И да, просить у близких помощи — не стыдно. Это окей.


Хорошо бы еще помнить, что отец — это не тот, кто помогает, а равноправный родитель ребенка, который несет за него одинаковую с матерью ответственность.


«Мой муж тоже знал, что послеродовая депрессия существует, — рассказывает Ксения. — Он не понимал, как себя правильно вести со мной, но был настроен на то, чтобы меня поддерживать. Ему не дали отпуск на работе, а я не могла оставаться с ребенком одна. Когда стало понятно, что я ложусь в больницу и это, по всей видимости, надолго, он уволился. Те месяцы, что я была в больнице, он провел с ребенком один на один, взяв на себя роль, которую в привычном раскладе играют матери. Согласно теории привязанности, ребенку нужен один значимый взрослый — тот, в котором он уверен. Периодически к мужу подключались другие родственники: его мама, моя мама, сестра. Поэтому главные потребности ребенка были удовлетворены».

В «Не просто устала…» есть и специальная глава, написанная для родственников.

«Я настаивала на том, чтобы она была, — объясняет Ксения. — Это очень серьезная проблема для многих. В этой главе я пытаюсь донести до родственников, что некоторые истины просто необходимо принять.

Предлагаю лайфхаки, как можно помогать близкой женщине справиться, начиная с быта — максимально её разгружать — и заканчивая внимательным отслеживанием её состояния. При появлении физиологических симптомов депрессии: изменений сна и аппетита, сложностей с концентрацией, головных болей — сразу бежать к психиатру. Ну, и внимательно следить за состоянием женщины. Ответственность за неё и за новорожденного в этом случае ложится на других близких людей, на мужа, если он готов ее принять, на бабушек».

7

Если вы чувствуете вину за то, что вы «неидеальная» мать, немедленно перестаньте. Все у вас получается.

«Идеальных» в принципе не существует. Есть те, кому легко дается уход за детьми, но есть и женщины, которым это делать тяжело. Кому-то быт в радость, а кто-то, оказавшись в декрете, начинает чувствовать, что все валится из рук. Кто-то счастлив проводить время с ребенком, а кто-то пугается и ощущает себя беспомощным. Это нормально — все мы разные.

«Общество показывает нам искаженную картинку материнства, ― считает Ксения, ― когда твоя жизненная роль сводится к обслуживанию потребностей ребенка, безусловной к нему любви, „развивашкам“». Открываешь Инстаграм и видишь аккаунт матери с тремя детьми, которая выстраивает их по линеечке, одевает в одежду одинаковых цветов и через два месяца после рождения ребенка фоткается в купальнике. Дети нарядные, едят безглютеновый хлеб, а мать еще и работает, и у нее, судя по всему, поддержание такого образа жизни не отнимает вообще никаких физических и эмоциональных ресурсов. На фоне этого возникает ощущение собственной неадекватности. Как с ним справляться? Искать другие ресурсы или источники информации, которые помогут понять, что ситуации бывают разные. И матери бывают разные.

Вообще, я абсолютно убеждена в том, что материнство, особенно на начальных этапах, да и родительство вообще ― это невероятно сложно. И попытки приукрасить и представить эту роль в ином свете мне кажутся вредными».

8

Ну, и наконец: все это пройдет, хоть сейчас и верится с трудом.

«Недавно я разговаривала с Фёдором Катасоновым, — говорит Ксения, — и поймала себя на мысли: если бы у меня два с половиной года назад была моя книга, моя жизнь, вероятно, сложилась бы иначе. Тогда у меня не было источника, на который я могла бы опереться. Мне очень не хватало чего-то, куда я могла бы заглянуть и ответить себе, подтвердить мысли о том, что да, все происходящее со мной — нормально. Мне неоткуда было взять информацию о том, что это вообще пройдет, а в состоянии тяжелой клинической депрессии ты в принципе не можешь поверить, что этот опыт заканчивается. Но верить важно».

Фото обложки: openeyed11/gettyimages


  • Комментарии
Загрузка комментариев...